1996 год стал одним из самых напряжённых и судьбоносных периодов в современной истории РФ. На фоне экономического кризиса, политической нестабильности и общего ощущения перемен страна оказалась в состоянии ожидания перед важнейшим событием — президентскими выборами. Тогдашние выборы отличались не только высокой конкуренцией, но и множеством противоречивых факторов, которые определяли будущее страны.
Для Ельцина и его окружения эти выборы начались в атмосфере плохо скрываемого пессимизма. Даже ближайшие сподвижники первого президента России были уверены в том, что он проиграет. Вслед за королевской ратью страна также ждала неизбежного, как казалось, поражения главы государства.
У населения России были все причины ожидать ухода Ельцина: резкое обнищание населения в ходе экономических реформ правительства Гайдара, столь же резкий рост преступности, эпидемии алкоголизма и наркомании, непонятная и кровопролитная война в Чечне, распад и деградация всех существовавших ранее государственных и общественных институтов, всепроникающее чувство неустроенности. Все это было обратной стороной эпохи свободы, наступившей после распада СССР, и в глазах очень многих эта темная сторона Луны перевешивала все возможные и невозможные плюсы первых лет существования Российской Федерации. К 1996 году Борис Ельцин в глазах большинства россиян окончательно стал виновником и прямым выгодополучателем всех произошедших и происходящих в стране несчастий. На этом фоне никто не желал ему победы!
Административный ресурс. Танцы с бубнами. Голосуй, или проиграешь!+
Для разных политических сил Ельцин тоже стал сугубо отрицательным персонажем. Националисты и монархисты обвиняли его в межэтнических конфликтах, геноциде русского народа, упущенных возможностях возродить страну. Левые всех видов — от анархистов и троцкистов до авторитарной КПРФ — воспринимали президента как воплощение безусловного зла на земле. Живущие в крупных городах и занятые в сфере интеллектуального труда горожане, которых сейчас принято называть «креативным классом» и которые ранее безусловно одобряли любые действия Ельцина и его команды, и те были разочарованы в былом кумире. В вину ему ставилось все: от излишне мягкого обращения с коммунистами и фашистами, до слишком жестких последствий реформ, действий в Чечне и превращения президентской власти в авторитарную.
Крупный бизнес искал приемлемого кандидата, который должен был занять место Ельцина. Одни и те же люди были готовы финансировать Ельцина, чтобы не потерять свое богатство, и Зюганова, чтобы его сохранить, если Ельцин все-таки проиграет.
На начало предвыборной гонки рейтинг Ельцина составлял от 8 до 20 процентов, хотя, участник предвыборного штаба президента политолог Георгий Сатаров считает эти цифры завышенными, указывая диапазон от 2 до 6 процентов голосов избирателей. У главного конкурента президента — лидера коммунистов Геннадия Зюганова было около 15% поддержки избирателей.
Выборы 1996 года были переломным моментом в истории постсоветской России. Казалось, что чудом возникшая в 1991 году и пережившая кризис 1993 года со стрельбой по парламенту из танков система суперпрезидентской власти в любой момент может смениться на возвращение в советские годы. Кто-то мог ожидать прихода КПРФ к власти как долгожданного установления в стране стабильности и порядка, взамен ельцинской полубандитской — полу анархической вольницы. Кто-то же считал, что приход коммунистов к власти отбросит страну назад и лишит ее тех многих завоеваний либеральных реформ, к которым уже успели привыкнуть россияне: свобода торговли и выезда за границу, свобода предпринимательства и прессы.
15 февраля 1996 в Екатеринбурге, на своей малой родине, Борис Ельцин объявляет о намерении участвовать в президентских выборах. Президент выглядит больным и старым человеком, поэтому особой веры в его победу нет.
Еще в конце 1995 года начальник президентской охраны Александр Коржаков предлагал назначить Сосковца вместо Черномырдина в качестве преемника президента. Ельцин в своих мемуарах характеризовал его так: «статный мужчина „с открытым русским лицом“, настоящий хозяйственник, бывший директор металлургического завода, по сути дела, второй человек в правительстве, он был вполне достойной представительной фигурой». Все эти качества пригодились в феврале 1996 года, когда стало понятно, что в окружении президента должен быть не только прекрасно справлявшийся с кризисами, но не со своей дурной репутацией Анатолий Чубайс, но и человек, способный вызвать симпатию у «красных директоров» и избирателей промышленных регионов страны.
В итоге возникло два предвыборных штаба. Один возглавлял Анатолий Чубайс и в него входили Татьяна Дьяченко, Глеб Павловский и Георгий Сатаров. Другим штабом руководил Олег Сосковец, вместе с которым работали начальник президентской охраны Александр Коржаков и директор ФСБ Михаил Барсуков. Члены этого триумвирата не имели опыта публичной политики, испытывали скепсис к выборным процедурам и демократии — тот же Коржаков в марте 1996 года предложил перенести выборы. Впоследствии конфликт внутри ельцинского окружения выйдет на поверхность.
Одним из ключевых аспектов выборов 1996 года стал использование административного ресурса. Это было нечто вроде «танцев с бубнами»: власти активно воздействовали на избирательную кампанию, создавая иллюзию равных условий, но на деле стараясь обеспечить победу определённого кандидата. Власти использовали все возможные способы — от давления на государственных служащих до манипуляций с избирательными списками и бюллетенями. В условиях кризиса и растущего недоверия к институтам демократии многие выборы превращались в борьбу за контроль и влияние, где голос «Голосуй, или проиграешь» становился почти девизом.
Практика подтверждала, что административный ресурс использовался в полном объёме: проведение предвыборных митингов с поддержкой «нужного» кандидата, использование государственных СМИ для формирования нужного имиджа, а также демонстративное игнорирование оппонентов. Всё это создавало ощущение, что победа или поражение в выборах зависит не столько от воли избирателей, сколько от возможностей власти «подтолкнуть» результат в нужную сторону. В таких условиях честность и прозрачность выборов казались практически недосягаемыми.
Семибоярщина, бандиты и США. Коробка из-под ксерокса. Страна в обмен на Кремль!
Эпоха 1990-х годов в России была насыщена конфликтами и интригами. В преддверии выборов 1996 года страна оказалась буквально на грани хаоса: борьба за власть шла не только между кандидатами, но и внутри элит. Тогдашняя политическая ситуация напоминала некую «семибоярщину» — когда власть размыта, а решения принимают узкие группы или даже отдельные личности, зачастую связанные с криминалом и внешним вмешательством.
Решение «участвовать в выборах» принимают и российские олигархи. Новый 1996 год они встречают на Давосском экономическом форуме. Там же решают объединить силы. Ведь «народовластие» и «социализм» по-зюгановски для них обернется потерей собственности.
В обмен на финансирование кампании банкиры потребовали у Ельцина доступ к залоговым аукционам. Такую схему приватизации госпредприятий еще в 1995-м предложил глава ОНЭКСИМ-банка Владимир Потанин.
Поэтому и родился лозунг: «Голосуй, а то проиграешь к черту»!
Отныне никаких протокольных встреч в Кремле. Все внимание президента – проблемам на местах. За три месяца кампании 26 поездок по стране.
В каждом городе рядом с Ельциным звезды – артисты тура «Голосуй или проиграешь». Агитбригады приезжают даже в самые отдаленные уголки России. По три-четыре концерта в неделю.
Особое внимание — «красному поясу», регионам, где у власти губернаторы-коммунисты. Здесь организаторам тура не стесняются ставить палки в колеса.
Красная линия кампании – не пустить в Кремль Зюганова. На эту цель бросают силы всех федеральных СМИ. Будущее при коммунистах газеты и телеканалы описывают лозунгом «Купи еды в последний раз».
Отдельный упор штаб Ельцина сделал на критику Геннадия Зюганова. С одной из листовок угрюмый лидер коммунистов призывал «купить еды в последний раз». Другая листовка предостерегала: «Хочешь пресмыкаться заново, поддержи Зюганова». Еще одна разъясняла: да, правительство Ельцина—Черномырдина «несет ответственность за многие ошибки», но нельзя «поворачиваться лицом к тем, кто семь десятилетий насаждал страх, сажал и убивал». Запускались «народные» частушки: «Бросила хорошего, выбрала поганого. Не отдайте сдуру, бабы, голос за Зюганова!» Или: «Отдал голос сгоряча против Николаича. Лес рублю теперича за Геннадь Андреича!» В регионах распространялась газета «Не дай бог!» — уже ставшее легендарным агитационное издание «о том, что может случиться в России после 16 июня». Газета издавалась силами редакции «Ъ». Еженедельно тиражом 10 млн экземпляров читателям описывались ужасы прихода коммунистов к власти: «Они знают, зачем им отмена приватизации и монополия внешней торговли, что должен делать Главлит и КГБ. Они точно знают, кому хорошо жилось при социализме и что такое власть трудящихся — трудящихся на Старой площади».
Третьей силой на этих выборах был популярный в народе генерал Александр Лебедь. Переговоры с ним аналитическая группа вела еще в начале гонки. В день первого тура Лебедь наберет 14% голосов и переманит потенциальный электорат Зюганова. А на следующий день попросит своих избирателей поддержать Ельцина. Эти голоса и спасут кампанию во втором туре.
Бандиты и мафиозные структуры активно влияли на политическую арену, зачастую выступая в роли «крепкого руля» для определённых политиков или группировок. В то же время США и западные страны оказывали влияние, поддерживая тех, кто обещал провести необходимые реформы или был лоялен к их интересам. Внутри страны шла борьба за контроль над Кремлём — символом власти и суверенитета. Были случаи, когда решение о будущем страны принималось «в коробке из-под ксерокса» — за закрытыми дверями, без учёта мнений большинства. Страна находилась в обмен на Кремль, где важнее было сохранить власть, чем обеспечить стабильность и развитие.
Эта ситуация создавала ощущение, что выборы — лишь формальность, а истинная власть уже давно распределена. В таких условиях честность и легитимность голосования ставились под сомнение, а общество всё больше ощущало себя в состоянии политической нестабильности.
Пока всю страну призывали голосовать сердцем, у главного кандидата оно не выдержало. 26 июня, за неделю до второго тура, у Ельцина инфаркт. К избирательной урне он выйдет тщательно загримированным. Сил хватит только на то, чтобы опустить бюллетень. Эти кадры и стали решающими. 3 июля 1996 года страна выбрала Бориса Ельцина на новый срок.
После победы пост главы администрации президента предложили Игорю Малашенко. Он отказался. Кресло занял Анатолий Чубайс. Но это уже совсем другая история.
Судьба отвела сердцу Бориса Николаевича еще чуть больше 10 лет. Коронарное шунтирование продлило его жизнь. Но ненадолго.
Лебедь, рак и щука. Нарисованные выборы!
Образ «нарисованных выборов» идеально подходит для описания ситуации 1996 года. Внутри политической элиты и среди избирателей ощущалась явная недоверие к честности и прозрачности процесса. Многим казалось, что выборы — это скорее спектакль, где всё заранее решено и только имитируется демократический процесс.
Президентские выборы 1996 года — одна из самых спорных избирательных кампаний в истории России. До сих пор нет единого мнения, кто на самом деле победил — переизбравшийся на второй срок президент Борис Ельцин или лидер КПРФ Геннадий Зюганов.
Многие наблюдатели отмечали, что результаты выборов были «нарисованы» в кабинетах, а реальные предпочтения граждан зачастую игнорировались. Всё происходило по принципу «лебедь, рак и щука» — попытка уравновесить различные силы, где каждый стремился отстаивать свои интересы, а итог казался предопределённым. В результате голосование превращалось в формальность, а итоговые цифры — в продукт политической договорённости. Многие эксперты и общественные деятели называли эти выборы «фарсом» и «обманом народа», поскольку реальная воля избирателей оказывалась за кадром.
Разница была лишь в том, что сотрудники Чубайса носили доллары в коробках из-под ксерокса, а зюгановские люди, фигурально выражаясь, — в мешках из-под картошки. Что характерно, шеф кремлевской охраны Коржаков тогда выследил и подставил Чубайса, поскольку видел в нем опасного конкурента в борьбе за влияние на президента, но в мыслях не имел трогать зюгановских курьеров — Ельцин бы воспринял такое как удар ниже пояса.
Шла жестокая, но по-своему честная драка, в которой более хитрые и гибкие капиталисты с помощью новых технологий за явным преимуществом обыграли действующую по старинке советскую партноменклатуру. Сам Зюганов это хорошо понимал, и поэтому тогда нашел в себе мужество поздравить Ельцина с победой. Сейчас другое время, и в ответ на вопрос «кто же тогда все-таки победил?» Геннадий Андреевич с загадочным видом молчит или пускается по накатанным рельсам в пространные рассуждения о «лихих 90-х».
Президентские выборы 1996 года в России оказались важнейшим этапом в истории страны. Они показали, насколько уязвима демократия в условиях политической и экономической нестабильности, а также насколько сильны были внутренние и внешние силы, влияющие на исход голосования. В условиях использования административного ресурса, вмешательства криминальных структур и внешних игроков, честность и легитимность выборов оказались под большим вопросом. Тем не менее, именно эти выборы заложили основы для дальнейших политических процессов, а их уроки помогают понять, насколько важна прозрачность и честность в проведении демократических процедур. Несмотря на все сложности, 96-й стал символом борьбы за власть, за будущее страны и за её суверенитет. Эти события напомнили всем, что на кону стоит не только один кандидат или один президент — на кону стояло будущее всей России. И хотя выборы были не идеальными, они стали важным этапом на пути формирования современной российской демократии.