90-е годы стали одним из самых трудных и противоречивых периодов в истории современной России. После распада СССР страна оказалась на пороге нового этапа — перехода к рыночной экономике, демократическому устройству и новому обществу. Однако, за красивыми лозунгами и обещаниями реформ скрывалась жестокая реальность: страна погрузилась в хаос, разруху и страдания миллионов граждан. Политика правительства Бориса Ельцина и его экономического советника Егора Гайдара привела к масштабным катастрофам, последствия которых ощущаются и по сей день. В статье мы подробно рассмотрим ключевые аспекты этого кризиса: обнищание населения, экономический коллапс, разрушение армии, уничтожение ВПК и деградацию социальной сферы.
Обнищание населения: Вся страна за чертой бедности!
Те, кто занимаются не только историей 90-х годов, но и историей ХХ века, найдут у этого периода очень много аналогий с периодом 1917 — 1920 годов и увидят, что у людей, которые тогда пришли к власти, было большевистское сознание. Они хотели как можно быстрее до основания разрушить СССР, чтобы затем попытаться сделать совершенно новую Россию. На самом деле, конечно, тогда происходили процессы, совершенно противоположные тем, которые внедряли большевики в 1917 году. Но методы и идеи были абсолютно теми же, просто с другим знаменателем.
Одним из самых очевидных признаков кризиса 90-х годов стало резкое обнищание населения. В результате либеральных реформ, приватизации и отказа от государственной поддержки миллионы граждан оказались за чертой бедности. Зарплаты и пенсии не покрывали минимальных потребностей, а цены на товары и услуги росли в геометрической прогрессии. Многие семьи не могли позволить себе элементарных продуктов питания, медикаментов и жилья. Весь социальный слой, ранее защищённый советской системой, оказался без поддержки.
Социальные последствия кризиса поставили под угрозу само существование нации. По всем социальным показателям жизни населения, уровень и дифференциация доходов, степень удовлетворения социально-культурных потребностей, состояние преступности, динамика рождаемости, смертности и прироста населения, продолжительность жизни и др., ухудшение перешло критические значения.
В результате либерализации цен реальные доходы населения в 1992 году снизились почти вдвое. Затем, по официальным оценкам, в 1993-1994 годах наблюдалось их некоторое повышение, в 1995 году они снизились еще на 16%, в 1996 и в 1997 годах практически не изменились, а в 1998 году вновь упали более чем на 16%, т.е. до уровня 1992 года.
Большинство семей перешло в режим выживания. Об этом свидетельствует резкое повышение доли доходов, затрачиваемых на продовольствие, и уменьшение доли затрат на приобретение промышленных товаров. Но при этом и питание населения существенно ухудшилось: сильно сократилось потребление всех основных продуктов, особенно мяса, молока, яиц, рыбы, возросло лишь потребление картофеля. Потребление материальных благ и услуг снизилось до 40% докризисного уровня.
Гиперинфляция обесценила сбережения советского периода. Несмотря на принятые законы, согласно которым вклады в Сбербанке должны быть индексированы в соответствии с покупательной способностью рубля, Правительство неоднократно отказывалось признать за собой этот внутренний долг, ссылаясь на вероятные пагубные последствия для финансовой стабильности в стране. Критики экономической политики правительства Гайдара, в том числе среди сторонников либеральных реформ, сравнивают этот процесс с конфискацией.
Обесценивание национальной валюты, гиперинфляция и массовая безработица сделали свою работу: люди теряли работу, сбережения, надежду. Вся страна превратилась в место, где выживание стало главной задачей. Статистика того времени показывает: к концу 90-х более 70% населения России находились за чертой бедности, а уровень жизни существенно снизился по сравнению с советским периодом. Этот обвал социального статуса стал болезненным ударом по национальной идентичности и стабильности общества.
Коллапс в экономике: Страшнее войны!
1992-1999 годы стали одной из самых тяжёлых эпох для России XX века, резкие движения правительства в его стремлении уйти от плановой экономики стали причиной небывалых кризисов, падения производства, оттока капитала и обеднения населения.
Экономика страны оказалась в полном крахе. Производство сократилось в разы, предприятия закрывались один за другим, рабочие места исчезали. Война с экономикой, которую развернули реформаторы, оказалась куда более разрушительной, чем любые вооружённые конфликты. Страна потеряла свою промышленную мощь, научно-технический потенциал, инфраструктуру. В результате либеральных экспериментов Россия превратилась в импортер готовых товаров, а её собственное производство было практически уничтожено.
В декабре 1991 года, когда реформы были объявлены, инфляция в России была 12%, а в декабре 1992 года инфляция была 2 600%, цены выросли в 26 раз, это была гиперинфляция. Только по одному этому признаку можно сказать, что реформы оказались неудачными. Но, кроме того, надо добавить, что в течение первых лет был существенный спад производства: 12% в первом полугодии 1992 года, 14% в первом полугодии 1993 года, 20% с лишним в первом полугодии 1994 года
Производство промышленной и сельскохозяйственной продукции к концу 90-х гг. составило лишь 20 — 25% от уровня 1989 г. Уровень безработицы вырос до 10 — 12 млн человек. Ориентация производства на экспорт привела к формированию новой структуры отечественной промышленности — ее основу составили предприятия добывающей и обрабатывающей промышленности. Страна потеряла лишь за 10 лет более 300 млрд долларов вывезенного капитала. Свертывание собственного промышленного производства привело к началу процессов деиндустриализации страны. Если в XX век Россия находилась в первой десятке промышленно развитых стран, то в 2000 г. она по производству промышленной продукции на душу населения оказалась на 104-м месте в мире, а по валовым показателям ее производства — во втором десятке. По совокупности основных экономических показателей Россия занимала к этому времени 94-е место. По ряду показателей Россия отставала теперь уже не только от развитых стран Запада, но и от Китая (втрое), Индии (вдвое) и даже от Южной Кореи.
По подсчётам некоторых экспертов, за эти годы её основные фонды сократились на 70%. Это в два раза больше, чем за годы Великой Отечественной войны, когда экономика съёжилась на треть. Получается, реформаторы нанесли по ней удар посильнее, чем самый страшный в истории внешний враг.
Война, конечно, длилась не так долго, как либеральные эксперименты над российской экономикой. Но по последствиям они действительно её превзошли. Так, инвестиции уже к 1996 г. упали в 2,5 раза – во время войны такого не было. Снижение объёма производства (на 45%) тоже оказалось беспрецедентным. В 1941 — 1945 гг. производство, наоборот, старались наращивать, хотя в основном, разумеется, речь шла о военной продукции. Казалось бы, никто заводы и фабрики в 90-е не бомбил – но до сих пор многие стоят в руинах.
Особенно тяжёлым было состояние банковской системы и финансового сектора. Обесценивание рубля привело к краху банков, многие из которых просто исчезли, оставив вкладчиков без средств. В результате исчезли миллионы рабочих мест, снизилась покупательная способность населения. Страна оказалась в состоянии постоянной стагнации, которая тянулась годы. Страшнее войны? Возможно. Потому что экономический коллапс разрушил основы жизни миллионов граждан и уничтожил будущее страны.
Развал российской армии: Преданная и проданная!
Одним из самых трагичных аспектов реформ стал развал российской армии. В 90-е годы вооружённые силы страны пережили серьёзный кризис. В результате сокращения военной бюджетной поддержки и недальновидной политики многие части были распущены, а вооружение — утилизировано или продано за рубеж. Армия, которая ещё недавно была мощной и боеспособной, превратилась в разобщённую и деморализованную структуру.
К исходу 1991 года Советская армия насчитывала 3,7 — 3,8 млн человек без учета гражданского персонала. На момент подписания президентом России Борисом Ельциным указа «О создании Вооруженных сил Российской Федерации» в мае 1992 года численность личного состава армии оценивалась уже в 2,5 — 2,8 млн военнослужащих. Указ предусматривал дальнейшее «сокращение численности и боевого состава Вооруженных сил Российской Федерации, расходов на содержание с учетом поэтапного перехода на профессиональную армию».
«На первых порах военная реформа, по сути дела, свелась к простому сокращению ВС СССР и Сухопутных войск в том числе, отмечается на сайте Минобороны РФ. К примеру, с 1989 г. по 1997 г. их личный состав сократился более чем на 1 млн 100 тыс. военнослужащих».
Начавшийся переход на контрактную армию в середине 1990-х затормозился из-за отсутствия прочного финансово-экономического фундамента таких преобразований.
Одной из главных проблем, которые больно ударили по армии, была тяжелая экономическая ситуация в России. В результате заявки Министерства обороны не только не удовлетворялись, но и не полностью исполнялись суммы, внесенные в федеральный бюджет. К примеру, в 1994 году в бюджете было утверждено лишь 45% от потребностей военного ведомства, а профинансировано — 30%. Уровень ассигнований на национальную оборону снижался все десятилетие и к 1998 году составлял лишь треть от уровня 1992 года.
Вывод войск из стран Восточной Европы и размещение их на территории России были явно непродуманными. Выводились люди и техника, в пустом поле создавались новые гарнизоны, начиналось обустройство территорий военных городков. Однако через пять лет приходила директива о расформировании части. В обустройство войск, создание с нуля соответствующей инфраструктуры успевали вложить большие финансовые средства и все насмарку. При этом расформированные части были наиболее боеспособными, что снизило обороноспособность страны.
Более того, произошла утечка технологий и научных разработок, которые оказались в руках иностранных конкурентов. Предательство элит, продажа секретов и отказ от стратегической самостоятельности привели к тому, что Россия потеряла часть своих военных преимуществ. В итоге страна оказалась беззащитной перед внешними угрозами, а её оборонная промышленность — практически уничтожена.
Итоги: Западную группу войск выводят и бросают в чистое поле, умирают от голода «срочники» на острове Русский, процветает страшная дедовщина, образцовый военнослужащий Алексей Шерстобитов остается без работы и уходит в киллеры. От невыносимой картины развала армии кончает с собой маршал Ахромеев. Российская армия в 90-е плохо одета, разоружена, офицерам нечего есть. А генералы строят роскошные дачи и наживаются на добре Западной группы войск и на военных секретах.
Уничтожение советского ВПК. Перекуем мечи свои на орала!
Важнейшая часть советской промышленности — военно-промышленный комплекс — был практически разрушен. В 90-е годы произошла масштабная приватизация предприятий, многие из которых оказались в руках иностранных инвесторов или оказались ликвидированы. Производство оружия и военной техники было свёрнуто или свалено в долгий ящик. В результате Россия утратила свои стратегические возможности в области обороны и безопасности.
Распад страны ударил по всем предприятиям реального сектора экономики: индекс промышленного производства в России падал все 1990-е, сократившись к 1998 году почти втрое от значения 1990 года. Однако, по мнению специалистов, наиболее пострадала от системного кризиса именно российская «оборонка». Среди причин, которые упоминают эксперты, значительное сокращение гособоронзаказа, доходившее до 50–60% ежегодно, спад производства, деформация его структуры, кратное уменьшение объемов НИОКР, разрыв кооперационных цепочек, непродуманная и недофинансированная программа конверсии оборонной промышленности. Как результат — падение уровня дохода рабочих, инженеров, что усугубилось инфляцией и многомесячными задержками выплат, отток квалифицированных кадров.
Оборонно-промышленный комплекс фактически прекратил выполнять свою основную функцию — обеспечивать вооруженные силы современным оружием, выживая главным образом за счет военно-технического сотрудничества с иностранными государствами. Падение производства в «оборонке» составило около 80%».
Аналитики отмечали, что проводимая в 1990-х годах приватизация оборонных предприятий была непродуманной и поспешной, привела к ликвидации крупных научно-производственных объединений, раздробила производство. Низкая прибыльность гособоронзаказа не привлекала инвесторов, особенно из среднего и малого бизнеса, что обострило проблему поиска предприятий-смежников.
Острой проблемой стала утечка лучших кадров «оборонки» за границу — в Западную Европу, Израиль, США. С момента распада Советского Союза и до 1997 года страну покинули свыше 100 тыс. высококлассных специалистов. В России 1990-х им приходилось подрабатывать продавцами, грузчиками и сторожами, на Западе же квалифицированные кадры охотно принимали, предоставляя различные льготы. Многие предприятия в СССР были градообразующими, обеспечивающими социальную инфраструктуру, и их работникам просто некуда было уходить и не на что переезжать в другие города.
Исследователи считают, что оборонные предприятия в 1992–1996 годах лишились 2–2,5 млн человек.
Переквалификация предприятий с военной продукции на гражданский сектор прошла далеко не всегда успешно, а зачастую — с большим уроном для национальной безопасности. Мечи, которыми страна могла защищать свои интересы, были перекованы в орала — сельскохозяйственный инвентарь, что символизировало полное уничтожение ВПК как системы.
Деградация социальной сферы. Ни пенсий, ни зарплат. Как же мы выжили?
Социальная сфера — ещё один трагический аспект реформ. Пенсионеры, учителя, врачи — все оказались в условиях полного кризиса. Пенсии и зарплаты не индексировались, а инфляция съедала их практически мгновенно. Многие социальные учреждения закрывались или сокращали услуги, а качество медицинской помощи и образования стремительно падало.
Эпоха 90-х в России — время качественного удешевления труда. По подсчетам академика Дмитрия Львова, в реальном исчислении заработная плата с 1991 по 1998 годы сократилась в три раза. Основная причина обвала — инфляция. Но в ту же тенденцию вписывались задержки зарплат и пенсий. В рамках годового семейного бюджета они отнимали от 5% до 10% доходов — просто в силу того, что деньги поступали несвоевременно.
Стремление любым способом, но платить меньше отражало непрекращавшийся стресс экономики: с 1992 по 1998 годы ВВП сократился почти вдвое. Но трудности усиливались непродуманностью реформ. В 1992 год Россия вошла без законодательства о банкротстве. Это открывало дорогу для неплатежей, не преследовавшихся по закону. Для нещепетильного менеджмента невыплаты превратились в способ экономического выживания предприятий, лишившихся поддержки заказчика — государства. Местные власти также поддерживали межеумочное состояние, поскольку на их репутации невыгодно сказывались банкротства.
Избегать их в начале 90-х получалось даже у тех, кто вовсе не заботился о сохранности производства. Быстрый переход заводов и фабрик в частные руки принял форму передачи их на правах собственности руководству. Недобросовестность в этом случае не каралась рукой рынка. Став владельцами инфраструктуры задешево, но не видя экономических перспектив, некоторые из директоров приступили к продаже производственных мощностей по цене слагавшего их сырья. О своевременной выплате зарплат в такой ситуации не могло быть и речи, но видимость работы все равно сохранялась: это входило в интересы руководителей-коррупционеров.
Другой альтернативой ликвидации предприятий в 90-е был поиск бартера и взаимозачетов, но и он пагубным образом сказывался на выплатах зарплат. В нередких случаях их выдавали продукцией, признававшейся ликвидной, — от сигарет до удобрений, а в отдельных примерах в ход шли талоны и даже собственные денежные знаки, годившиеся для отоваривания только на месте. В 90-е годы в России появились сугубо локальные банкноты, не облагавшиеся налогом и потому популярные у предпринимателей: кыргайчики, курловки и васильки. Все вместе это вовсе не напоминало шутку. Как утверждал архитектор российских реформ Анатолий Чубайс, в 1996 «вне привычных денежных измерителей» оказались «40–45% экономики страны».
К 1996 году положение дел с невыплатами в российской экономике достигло критических отметок. 60 — 70% предприятий перечисляли зарплаты сотрудникам со средним опозданием в шесть месяцев. Это позволяло экономить существенные деньги: до 20 — 25% зарплатного фонда. Параллельно не прекращавшаяся инфляция съедала покупательную способность зарплат. Ответ на очевидное попрание прав работников принимал форму точечных акций протеста, бессильных повлиять на безвыходное положение. В условиях постоянного сокращения экономики как власть, так и бизнес убеждали в одном и том же: что не имеют средств, чтобы выполнять свои обязательства всерьез.
Несмотря на все трудности, люди находили силы выжить и бороться за будущее своих семей. В стране не было ни стабильных пенсий, ни гарантированных доходов, однако народ продолжал жить, работать и верить в лучшее. Этот человеческий фактор стал свидетельством несгибаемого духа народа, несмотря на катастрофические последствия реформ.
Реформы правительства Ельцина — Гайдара стали одним из самых трагических и спорных периодов в истории России. Масштабные обвалы в социальной, экономической и оборонной сферах привели к тому, что страна оказалась на грани выживания. Обнищание населения, экономический коллапс, разрушение армии, уничтожение ВПК и деградация социальной сферы — все эти явления свидетельствуют о том, что страна пережила настоящий шок без терапии. Последствия этих реформ ощущаются и сегодня: необходимость переосмысления политики, восстановления экономики и укрепления обороноспособности страны — ключевые задачи для будущего российского государства. История этого периода должна служить напоминанием о том, к чему приводит слепое следование чужим рекомендациям без учёта национальных интересов и особенностей страны. Только через осмысление ошибок можно построить устойчивое и процветающее будущее для России.